Способность души

Это воззрение на сущность аффекта, по всей видимости, в целом было в точности сохранено непосредственными учениками Зенона. Во всяком случае, Клеанф также исходил из того, что аффекты ведут свое происхождение из алогической способности души. Еще Посидоний с полным правом сделал такой вывод из стихотворения Клеанфа, в котором тот вывел гнев и логос беседующими как равноправные партнеры. Кроме этого, мы еще слышим, что Клеанф в качестве доказательства телесности души приводил тесное взаимодействие души и тела, проявляющееся как раз в аффектах, когда мы при телесном повреждении испытываем душевную боль, а с другой стороны, испытывая стыд или страх, краснеем или бледнеем.

Лишь Хрисипп подверг учение Зенона глубокому пересмотру на основании своей строго монистической психологии. Для него, как мы уже видели, центральный орган души представлял собой чистый логос, который — в зависимости от своей существующей на данный момент определенности — исполняет различные функции, то представляя, то давая согласие, то вынося теоретическое суждение, то оценивая. Вместе с оценивающим суждением, однако, для него непосредственно дано стремление. Поэтому Хрисипп определил его уже не как движение души в направлении объекта, а как движение интеллекта, дианойи, рассматривая его как род синкататезиса. Жажда денег, таким образом, по своей сути есть для него суждение «деньги достойны устремления», а боль — согласие с представлением, что с нами случилось несчастье. То же самое, естественно, относится и к пафосу, который есть разновидность стремления.