Род человеческий

«Я никогда намеренно не причинит человеку боли», — с чистой совестью может сказать о себе М. Аврелий, и все горькие жизненные опыты не смогли сделать его мизантропом. «Человеку свойственно любить и заблуждающихся».

«Содержи свое внутреннее бодрым и ясным с помощью простоты, нравственного чувства и безразличия по отношению ко всему, что находится между добродетелью и пороком, и люби род человеческий!» . Здесь к исполнению долга его призывают не рассудочные наблюдения. Здесь говорит глубокая любовь к людям, которую он, несмотря ни на что, носит в своем сердце.

Однако еще одно он добавляет напоследок: «Следуй Богу!» Ибо и для него нравственное чувство неразрывно связано с религиозным. Самоутверждение нравственной личности, конечно, стоит настолько в центре его мышления, что теоретически он готовит себя для любого случая. «Смерть приносит либо бессознательность, либо продолжение существования в иной форме жизни. В любом случае мне нет причины ее бояться». «Если есть Бог, то все хорошо. Если же в мире есть только слепой случай, то не поступай хотя бы ты по образу слепого случая!» «Может быть, существуют лишь атомы и случай, а может быть, есть и органическое единство мира и Провидение, но в любом случае человеческая природа предписывает тебе войти в единство и исполнять свои обязанности по отношению к ближним». Однако такие высказывания проистекают лишь из потребности удостовериться в своей нравственной задаче; они никоим образом не означают отказа от метафизического убеждения. «Вновь и вновь ставь перед своим мысленным взором альтернативу: либо Провидение, либо атомы!» — говорит он в IV 3, 5, однако тут же добавляет: «и из скольких доказательств следовало, что мир есть нечто вроде государства»; а в следующей записи он повторяет себе стоическое доказательство бытия Бога, состоящее в том, что наш дух с необходимостью должен происходить из всеобщего духа, объединяющего все разумные существа как бы в едином государстве. Тем, кто сомневается в существовании богов, поскольку не видит их, он говорит: «Из их действия, которое я вновь и вновь переживаю, я узнаю, что они есть, и склоняюсь в благоговении» . Более нежели на какие бы то ни было логические доказательства, он полагается на свое чувство: «Если нет богов, или они не заботятся о человеческих делах, то какой же смысл в моей жизни?» .