Решающий фактор

Однако опыт учит, что она не может быть решающим фактором, ибо равная убежденность в величине представляемого объекта у разных людей и даже у одного и того же человека в разное время никоим образом не оказывает равного возбуждающего аффект действия. Опытным фактом является также и то, что зачастую суждение, равно как и нравственная немощь человека, остается неизменным, но, тем не менее, аффект прекращается, ибо привычка и время, то есть иррациональные факторы, оказывают свое смягчающее воздействие. То, что ослабление первоначального страстного порыва не может быть объяснено интеллектуалисти- чески, признавал и сам Хрисипп, полагая, что при плаче и стенании, возможно, наступают насыщение и усталость. Однако именно в этих аналогиях Посидоний видел доказательство того, что в случае с аффектом речь идет не об интеллектуальном процессе, но о явлении в некоей иррациональной способности.

Посидоний столь же мало как и Панэций, полагал, что с признанием иррациональных влечений он покидает почву своей школы. В существенной части он нашел свое воззрение еще у Зенона и Клеанфа, которые во всяком случае отделяли аффект от суждения. Однако он не пытался завуалировать различие, заключавшееся в том, что Зенон сделал аффекты не более чем следствиями синкататезиса и вообще не в полной мере оценил самостоятельность иррациональных влечений. В этом пункте Посидоний в очередной раз внутренне стоял ближе к Платону, и от него он перенял разделение между тюмосом и эпитимети — коном. Однако употребленное Платоном обозначение «части души» он отверг, ибо в этом обозначении для него было заложено субстанциальное различие. Он признавал их лишь как «способность», боуацец, в центральном органе души, который по своей субстанции един. В качестве «частей души» для него так же, как и для древней Стой, в рассмотрение входили лишь сам гегемони — кон и исходящие от него локально разделенные потоки пневмы.