Решающий фактор жизни

Проайресис есть решающий фактор в нашей жизни. Ибо мало того, что тело и чувства являются его слугами, но он также полагает цель и меру всем духовным навыкам и искусствам, ибо он один обладает мерилом ценности и способен судить, когда и как мы можем с пользой применить наши способности, и лишь он один через правильное использование внешних вещей производит благо. Сами по себе внешние вещи суть лишь материал для действия, а «материалы безразличны, употребление же их — нет». Лишь в проайресисе заключено поэтому благо человека, и если краеугольным камнем стоической этики был постулат о том, что лишь нравственное есть благо, то Эпиктет, исходя из своего созерцательного мышления поставил вместо нравственного правильный проайресис, который «соответствует природе человека», «такого, каким он должен быть» . Он есть духовный основополагающий настрой нравственной личности, ее arete и потому источник эвдемонии.

Таким образом, проайресис вытесняет у Эпиктета «знание о хорошем и плохом» с его этической ключевой позиции. Нравственное решение человека для него более важно, нежели обладание знанием. Бесспорно, это решающий шаг на пути к тому, чтобы признать волю определяющим фактором в человеческой жизни. Однако сам Эпиктет не помышляет о том, чтобы отвергнуть интеллектуализм Хрисиппа. Его Медея следует своей страсти также лишь потому, что она пребывает в заблуждении относительно истинного блага. И у него также аффект вызывается именно суждением. Бесчисленное количество раз он повторяет постулат: «Не сами вещи возбуждают нас и определяют наши действия, но суждение, “догма”, благодаря которой мы субъективно придаем или не придаем им ценность». Именно благодаря догме мы трепещем перед тираном, которого не боится ребенок. Догма о том, что изгнание есть зло, заставила Полинейка начать братоубийственную войну.