Психологическая теория

Свое особое значение эта психологическая теория имеет для учения об аффектах, которое мы, как и сами стоики, можем подробно представить лишь в этике. Со всей возможной настоятельностью Хрисипп выступал за то, что и они отнюдь не происходят из какой-либо алогичной способности души, но представляют собой видоизменения логоса, суть «болезненный и неудавшийся логос», и он определенно противоречит Зенону в том, что на них следует смотреть не как на следствия суждений, но как на сами суждения. Конечно, при этом он, оставаясь верным своему обыкновению, по возможности смягчил это отклонение от учения основателя школы, формально сохранив зеноновские определения страсти. «Неразумное движение», в коем тот усматривал сущность страсти, он с помощью своей теории о гетеройосисе хотел объяснить как видоизменение логоса. Однако еще Посидоний с полным правом возражал, что даже болезненное изменение никогда не может пойти так далеко, чтобы отменить саму сущность, не в силах превратить логос в не-логос. Столь же мало «влечение, превышающее меру логоса» может быть перетолковано в «превышающее меру суждение», поскольку само суждение есть акт логоса и получает свою меру от него. Действительно, позиция Хрисиппа понятна лишь в том случае, если мы примем во внимание, что он стремился внешне соблюсти учение, данное основателем, тогда как по существу считал необходимым внести в него принципиальные изменения.

Зенон в своей психологии исходил из общепринятой предпосылки различных способностей души, однако с помощью своего учения о синкататезисе стремился обеспечить логосу безусловное господство над плотскими влечениями и самоопределение перед лицом влияний внешнего мира. Хрисипп пошел по этому пути до конца, невзирая ни на какие противоречия с опытными фактами. Он довел интеллектуализм до его самых последних следствий, и, сводя влечения к суждениям, а правильное действие к познанию и знанию, создал психологический фундамент для сократовской убежденности в том, что добродетель есть знание.