Простые ремесленники

Для греков это не была «философия», и если христиане с гордостью ссылались на то, что vita nuova доказала свою силу даже в случаях со старыми женщинами и простыми ремесленниками, то в глазах таких мужей как Цельс и Пор — фирий это, наоборот, низводило христианство до статуса религии необразованной толпы. Эпиктет и Марк Аврелий отнюдь не признавали мужество христианских исповедников перед лицом смерти как поистине нравственное достижение, ибо оно происходило не от научной убежденности, не от логоса и знания о благе, а лишь от привычки и традиции. Напротив, Церковь никогда не могла позволить скомпрометировать ценность наивной и простодушной веры, и как раз по причине опасности ересей иные образованные христиане начинали питать сомнение во всяком стремлении постигать рассудком, считая философию особенно опасной, если вообще не рассматривая ее как порождение дьявола. Однако все же было достаточно много и тех, для кого постулат Иринея: «Истинный гнозис есть учение апостолов и система вероучения Церкви», — не был достаточным и кто вместе с тем, так же как и гностики, испытывал потребность в построении общей картины мира, будучи по всей своей природе способным достичь этой цели лишь на пути ясного эллинского мышления. Наибольшей живостью научный дух эллинов все еще обладал в Александрии. Так что отнюдь не случайно, что именно здесь была предпринята дерзкая попытка создания «церковного гнозиса», а развитие христианской проповеди — доведено до уровня систематического, научно обоснованного мировоззрения.

Как и Филон, Климент был убежден, что философии надлежит исполнять роль не более чем служанки-Агари, а ее значение не выходит за рамки пропедевтического. Ибо полное откровение было принесено лишь Христом. Однако для Климента вне всяких сомнений стоял тот факт, что уже философия обладала по меньшей мере частичным знанием, а потому была необходимой также и для христианина. У него не было полной уверенности относительно объяснения этого факта ; однако он без колебания утверждал, что в конечном итоге и философия также должна быть сводима к внушению божественного логоса. Более того, он осмелился заявить, что Бог точно так же обращался посредством нее к грекам, как посредством Закона обращался к евреям. Она, по его мнению, есть «третий Завет», который Бог заключил с человечеством. «Истинная философия», «вечная мудрость» представляла в его понимании дар Бога человечеству; однако последний открывал себя разными путями, а не единственным.