Позднейшее развитие

Стоики вполне ясно представляли себе трудность задачи. Если уже первым присвоителям имен, дабы обозначить полноту явлений, пришлось идти разными путями, то позднейшее развитие уже с необходимостью должно было повести к тому, что язык, так же как и само мышление, стал утрачивать свою первоначальную чистоту. До сей поры отчетливо прослеживается, например, их первоначальная тенденция не только разграничивать естественный род у живых существ, но и, сообразно с сущностью, употреблять формальное обозначение рода в именах неодушевленных вещей. Тому, что мы воспринимаем как активное, например, небо и реки, мы даем мужские имена, пассивно же воспринимающей земле — женское; однако в словоупотреблении, synetheia, многое затем стирается, так что мы в конце концов говорим даже «дитя». Так, имя одного города Фивы имеет в греческом языке форму множественного числа; некоторые глаголы, такие как paxeoGav, при активном значении имеют пассивное образование. «Бессмертный» имеет позитивное значение, однако формально представляет собой privativum; в случае с «бедностью» все как раз наоборот. Можно найти бесчисленные несообразности между языковой формой и содержанием слова. Хрисипп посвятил этому вопросу многотомный труд об «аномалии», содержание коего Варрон обобщает в начале своей De linqua latina IX, резюмируя, что сочинение стремится показать, как весьма часто сходные понятия выражаются различными словами, а различные понятия — сходными словами. Позднее затем специально для учения о словоизменении Кратет показал аномалии словоупотребления, взяв их под защиту в жарком поединке с александрийскими поборниками аналогии. Равным образом и многозначность словоупотребления была признана стоиками в широчайшем объеме. Все трудности лишь подстегивали их исследовательское рвение. Однако оно еще не могло увенчаться успехом до тех пор, пока не были открыты простейшие законы словообразования и чередования звуков. Исследователи с необходимостью держались за внешнюю форму или руководствовались при объяснении заведомо предполагаемым смыслом. В словообразовании, равно как и в словоизменении, стоики предполагали механические дополнения, выпадения, перестановку или изменение букв и слогов, а произвольность их подхода при установлении первоначальной формы слова, причин появления того или иного имени или его истинного смысла — уже в древности вызывала насмешки и возражения.