Отдельные науки

В результате обрело популярность и убеждение Посидония в том, что научная работа должна состоять в исследовании причин, несмотря на то, что способных заниматься ею действительно в его духе было совсем немного. Равно и его мысль о том, что все отдельные науки составляют единство и обретают свой истинный смысл лишь в том случае, если служат общему познанию мира, была для шедших вслед за ним в целом черсчур высока. Тем не менее, даже Страбон понимал, что в своей описательной географии он не может обойтись без математики, физики и астрономии. Ритор Квинтилиан, как и врач Гален, признавал необходимость философского образования, а архитектор Витрувий, опираясь на Посидония, проследил развитие строительного искусства от самых истоков человечества через различные эпохи и народы, ибо он усматривал священность своего призвания в том, что в нем действовал тот же логос, который создал и всю человеческую культуру.

Однако бесконечно важнее всех отдельных частностей было то влияние, которое Посидоний оказывал на мировоззрение в целом. Если Плиний начинает вторую книгу своей «Naturalis historia» с утверждения о том, что вселенную справедливо рассматривать как единое и вечное Божество, то здесь прежде всего говорит дух римской Стой, приобретший, правда, некоторую новую религиозную окраску. Конечно, стоическая телеология обрела свою классическую форму еще благодаря труду Панэция о Провидении. Его мысли, при дальнейшей передаче в школьной традиции, сплавились с мыслями позднейшего времени, и в этой форме, как мы еще сможем убедиться позднее, они оказывали воздействие на всю позднюю античность и, в частности, на христианство. Однако в наибольшей мере их научному углублению способствовал лишь Посидоний, и лишь он из глубины своего религиозного чувства наполнил их духом, вполне отвечавшим новому пробуждающемуся мироощущению. Ведь особенность его исследования заключалась в том, что наблюдение механических процессов у него всегда связывалось с телеологическим объяснением, и что во всем происходящем он усматривал действие божественного Провидения. В частности, его вера в происхождение всякой жизни из всеобъемлющего, исполненного божественным духом мирового организма, стала определяющей для всего мировоззрения и всей жизненной позиции Марка Аврелия.