Опровержение противников

В школе Карнеада обстоятельным образом дискутировались и все прочие отдельные вопросы этики и физики, что давало материал для опровержения противников.

В этой критике Карнеад многократно соприкасается со своим современником Критолаем, который в то время только что вновь привнес в перипатетическую школу дух науки. Последний также ощущал себя вынужденным к спору со Стоей, поскольку на себе испытал ее влияние. В этике он безоговорочно признавал вместе с ней бесконечное превосходство и самостоятельную ценность добродетели, однако твердо держался мнения, что существуют также телесные и внешние блага и что вершина природосообразной жизни, эвдемония, может представлять собой лишь сумму всех благ. В физике, в частности, он вновь обратился к старым рассуждениям о вечности настоящего мира, пытаясь показать стоикам, что предположение о сменяющих друг друга мировых периодах состоит в противоречии с их же собственным учением о неизменной закономерности природных событий и с их воззрением о вечно неизменном характере мирового логоса, о физисе и геймармене. В частности, его возражения против идеи экпиросиса произвели свое действие и на самих стоиков.

Правда, одно во всех этих дебатах не было забыто. Когда Карнеад утверждал, что в учении о благах стоики отличались от Платона и Аристотеля больше в словах, чем по сути, то цель такого высказывания была, конечно, прежде всего полемическая; однако в то же время здесь говорило сознание того, что в этике, в этой важнейшей области философии, стоики, платоники и перипатетики против гедонизма Эпикура стояли на одной общей почве. Также и история философии, возникающая в начале второго столетия, отводила Эпикуру отдельное место. Конечно, она видела в нем не этика, а атомиста и ученика Демокрита, однако именно поэтому помещала его в «италийское» направление философов, четко отделяя его от сократических школ. Но так обозначились фронты и для общего восприятия эпохи.