Огромный успех

В деле всей своей жизни, как в Риме, так и в Афинах, Панэций достиг огромного успеха и охотно предавался ощущению счастья, охватывавшего его от осознания этого успеха. Это было совершенно иное настроение, нежели строгая, негативная апатия, нечувствительность ко всему, нарушающему душевный мир, которую в его школе было принято восхвалять в мудреце как воплощение его эвдемонии и которую сам Панэций вынужден был отвергнуть уже на основании собственной психологии. Того, что так радовало его самого, он не находил ни у одного из своих товарищей по школе: даже у Клеанфа с его радостным преданием себя божественной воле; но нашел у представителя совсем иного философского направления — у гонимого Стоей атомиста Демокрита, и он не боялся прослыть еретиком, подобно тому, в особом сочинении воздавая хвалу «эвтюмии» и даже учась у такого мужа как Эпикур. Естественно, однако, что жизнерадостность, им провозглашаемая, всецело носит на себе печать его собственной личности. Она, в отличие от жизнерадостности Демокрита, происходит не из удовлетворенности исследователя-одиночки и еще менее того из чувственного наслаждения и одной лишь свободы от страдания, какую проповедовал Эпикур; также она проистекает не только из спокойной и не возмущаемой укорами и угрызениями совести, но из сознания проведенной в согласии с собственной природой и увенчавшейся успехом жизни, в которой человек как нравственная личность деятельно трудится на благо ближних и в то же время свободно пользуется жизненными благами, с благодарностью принимая дары дня сегодняшнего, воскрешает в своем воспоминании прекрасные моменты прошлого и без страха и беспокойства движется навстречу будущему; ибо он знает, что болезнь и смерть суть естественные процессы, к которым должен быть готов всякий смертный, но что, однако, никакой удар судьбы не в силах отобрать у человека его истинные блага, его внутренние ценности. Лишь глупцы наполняют свою жизнь горечью брюзжания и ненужных забот; тот, кто правильно оценивает вещи, тот на протяжении всего своего бытия продолжает радоваться жизни. У него нет нужды в особых божественных празднествах, проводимых в определенном месте, чтобы искать в них отдохновения от трудов и забот; для него космос есть самое священное из всех святилищ, в котором он проводит всю свою жизнь и каждый день справляет как праздник.