Новое отношение

Новое отношение, выработавшееся как результат укрепления самостоятельности отдельной личности в практической жизни народа как целого, нашло свое теоретическое выражение у софистов. Вызвавшись быть «учителями жизненной мудрости» и воспитывать в согражданах государственно-гражданскую доблесть, лоХткг] арехр, они обещали дать отдельному человеку способность утверждать себя и проводить собственную линию в общественной жизни. Их самый ранний представитель Протагор отнюдь не помышлял о разрыве с традиционной моралью; однако, когда он пытался доказать, что практически все и везде зависит от высказывания и отстаивания собственной субъективной точки зрения, и объявлял человека мерой всех вещей, — молодежь, стекавшаяся к нему, слышала в этом лишь весть об освобождении от всех ранее чтимых религиозных и государственных авторитетов; а обычная у последователей Протагора ссылка на человеческий физис и на естественное право сильного всего лишь поощряла личные эгоистические склонности, без того, впрочем, чтобы тем самым было заглушено старое чувство общности и основанное на нем нравственное сознание. Неизбежным следствием были тяжелый нравственный кризис и внутреннее ощущение разорванности именно среди молодежи.

Человеком, наиболее глубоко ощущавшим душевную нужду своего народа, был Сократ. И он также был вполне современным человеком, который столь же мало, сколь и софисты, был склонен к безусловному приятию номоса. Однако еще более сильно в нем оказалось старое чувство полиса, говорившее ему, что человек — как духовно, так и физически — может жить и выполнять свое предназначение лишь в сообществе. Это совсем не означало, что он склонялся перед вульгарным представлением, перед шатким суждением многоголовой невежественной толпы, в ожидании от них твердой опоры, необходимой человеку для его существования. Такую опору он мог найти лишь внутри самого себя, в им самим выработанном знании о благе, которое единственно могло служить руководящей нитью в действии. Поэтому стремиться к такому знанию в совместном исследовании стало для Сократа наиважнейшей задачей, стоящей перед человеком; и даже если он сам как отдельная личность оставался при этом незнающим, ему все же было ясно, что благо заключено не во власти и в богатстве, но лишь во внутреннем отношении, которое одно способно придать ценность внешним «благам» при должном их использовании. На этом отношении, поэтому, должна была строиться добродетель человека, его arete. Тем самым Сократ впервые сделал ее внутренним свойством человека, и именно благодаря тому, что определил ее содержание как правильное поведение внутри общины, он произвел ее из просто «пригодности» в ранг «добродетели». И столь же важным было дальнейшее осознание: поскольку человек, входящий в сообщество, вносит свою долю труда на его поддержание и благосостояние и тем самым обеспечивает основы своего собственного существования, справедливость, в которой arete обрела свое наиболее яркое выражение, одновременно должна была быть истинным благом для человека. Благое в нравственном отношении и выгодное совпадают друг с другом. Лишь добрый может быть блажен.