Навык и упражнения

Тем сильнее он подчеркивает силу нравственного навыка и упражнения. Мы выросли в скверных привычках, так что истинное познание не может без труда воплотиться в действие. «Как мог бы кто-либо достичь самообладания, если бы он только знал, что нельзя предаваться наслаждению и не упражнялся бы в том, чтобы сопротивляться ему?» «По времени логос предшествует привычке; однако динамически она превосходит его, поскольку имеет большее значение для практической деятельности». Поэтому упражнение и не должно ограничиваться одним лишь интеллектом. Мы должны упражняться не только в том, чтобы всегда иметь в памяти изученные законы, но и в том, чтобы применять их на практике. Однако и этого мало. Человек есть целостноесущество, состоящее из тела и души, а поскольку тело, будучи органом для нравственных действий, а также из себя самого, оказывает влияние на душу, — то к нравственному воспитанию относится и телесная закалка, дающая нам способность сносить напряжение и противостоять соблазнам наслаждения.

В качестве практического идеала ему, как и Ксенофонту, видится древнеспартанское воспитание, хотя и с несколько большим теоретическим уклоном. Поэтому ему легко из одинаковой нравственной предрасположенности полов вместе со своей школой сделать вывод о том, что оба пола должны получать одинаковое образование. Нравственное совершенство он, как и Ксенофонт, любит обозначать выражением kalokagathie, происходящим из аристократической этики. Также и его постулат веры говорит о том, что последняя несет эвдемонию. Однако для него как римлянина характерно, что он видит цель не столько в эвдемонии, сколько в самом нравственном свершении, к коему он и стремится практически подготовить слушателей своим воспитанием.