Наисильнейшее действие

Всесторонне продуманная теория Зенона тут же произвела наисильнейшее действие; однако в ней имелось одно слабое место. Это было грубо материалистическое понимание phan — tasia, которая, должна была, «подобно оттиску со всеми подъемами и углублениями», запечатлеваться в душевной пневме. Было ли теперь возможно, чтобы в душе одновременно запечатлелись и удержались два совершенно разных объекта, или даже множество различных объектов? Дабы уйти от этих затруднений, Хрисипп решился на решительное изменение, которое он, правда, по своему обыкновению преподнес как «истолкование» учения основателя. Он перетолковал механический «оттиск» в качественное изменение в ге — гемониконе и мог теперь пояснить, что как воздух может одновременно брать и удерживать самые разные тоны, точно так же и душа может одновременно носить в себе различные образы представления. Для Хрисиппа это перетолкование было лишь частью нового целостного воззрения, о котором позднее мы будем говорить более подробно. Дабы иметь возможность строго провести стоический монизм, он испрользовал учение о различных видах бытия для того, чтобы объяснить все возможные явления как временные определенности, как «то или иное состояние» одного и того же субстрата. Точно так же и в душе он не усматривал различных способностей, но учил, что один и тот же гегемоникон согласно той или иной своей временной определенности мыслит, выносит суждение, ощущает или представляет. Также и phantasia есть не что иное, как сам центральный орган в своем определенном состоянии, то есть, претерпевающий качественное изменение вследствие внешнего воздействия.

Это новое воззрение возымело важные следствия и для учения о критерии. Для Зенона последний был результатом взаимодействия двух факторов, представления и синкататезиса, которые самостоятельно существовали наряду друг с другом и должны были нормально функционировать. Для Хрисиппа же они сделались проявлениями одной и той же душевной силы, которая здесь и там должна была действовать одним и тем же определяемым общим состоянием души образом. Так что для него взаимодействие двух факторов превратилось в процесс познания, состоящий из двух стадий, при котором был немыслим раскол между представлением и логосом, а каталептическая phantasia с необходимостью влекла за собой синкататезис. В этом случае подходящим выводом было перенести критерий теперь уже в это представление, надежным образом предъявляющее нашему сознанию объекты внешнего мира. Поэтому со времен Хрисиппа критерием в Стое считался уже не каталепсис, а каталептическое представление.