Мужественная сила

Virtus для римлян всегда несла в себе нечто от мужественной силы. Однако эта мужественность для нового поколения проявляет себя не в отстаивании дела государства в войне и общественной жизни, но в твердом, непоколебимом настрое, который, конечно, накладывает на человека обязательство служения обществу, однако прежде всего помогает ему в исполнении собственного предназначения и в достижении эвдемонии. Такой настрой есть совершенство логоса, который носит в себе человек, и тем самым совокупность индивидуального совершенства, единое расположение, по отношению к коему все отдельные добродетели отходят на задний план. Оно столь же мало подлежит градациям, как и эвдемония, и такого рода «мужественность» в равной мере доступна всем людям: женщине так же, как и мужчине, и рабу так же, как и свободному гражданину. Римлянин все так же любит представлять себе жизнь как схватку — vivere mili — tare est — и все сочинения Сенеки полны военных словечек и образов. Однако это уже отнюдь не солдатский дух, ведущий народ Марса от завоевания к завоеванию. Сенека страстно исповедует пацифизм, клеймящий всякую войну как безумие и преступление против человечества. Точно так же как Сципион своей победой над врагом, старый Катон в его глазах послужил народу своей борьбой с нравственным упадком. Всякий человек должен вести войну с внешними препятствиями и искушениями; и даже если человеческий дух имеет в себе силы совладать с любой судьбой, то все же добродетели приходится вести ради этого ожесточенную и продолжительную борьбу. Самая же прекрасная победа достается на долю тому, кто одерживает верх над самим собой и над своими страстями.