Комедийный папирус

Однако о том, что его влияние неуклонно углублялось, свидетельствует сохранившееся в комедийном папирусе признание одного студента, сказавшего, что лишь Аристон смог пробудить его к истинной жизни. Именно тот постулат, что внешние вещи сами по себе безразличны, и обеспечил Аристону и иным его единомышленникам известную возможность наслаждаться жизнью.

Аристон был человеком исключительно устного слова. Особенно прославились его вдохновенные сравнения, позднее собранные его учениками и опубликованные под названием «Ьо — moiomata». По всей видимости, существовали также и записи его лекций. В остальном же философские произведения, ходившие под именем Аристона, скорее всего, принадлежали перипатетику Аристону Кеосскому. Литературные критики, такие как Панэ — ций и Сосикрат, признавали подлинными лишь четыре письма Хиосца.

От грозящего распада Стою спас один человек: то был Хри — сипп, сын Аполлония, который, согласно Аполлодору, умер в 143-ю Олимпиаду, будучи 73 лет от роду, а следовательно, был рожден между 281 и 227 годами. Он происходил из киликийского портового города Солы, куда его отец переселился из Тарсоса. В Киликии, так же как и на Кипре, в то время существовало весьма жизнестойкое семитское население. На монетах из Тарсоса четвертого столетия мы часто можем видеть надписи на арамейском, а на монетах из Сол — по меньшей мере, единожды. Относительно самого Хрисиппа Гален предполагает как известное, что тот лишь весьма поздно научился греческому языку, и указывает, что погрешности в греческом были у него совершенно обычным явлением. Этому свидетельству вполне можно верить. Во всяком случае, его голова на дошедших до наших дней портретных бюстах имеет явственные семитские черты. Всем своим существом Хрисипп был диалектиком. Эта склонность привела его в Афинах сперва в Академию, где наряду с Аркесилаем уже выделился его позднейший преемник Лакид. Здесь Хрисипп основательно изучил искусство «за» и «против»; однако его проницательный ум был чересчур деятельно направлен на извлечение твердых результатов, чтобы удовлетвориться академической сдержанностью суждения. И он, как и его старшие земляки Арат и Афинодор, обратился к Стое, поставив свою диалектику на службу ее догматическому учению.