История философии

Как и во всех прочих областях, так же и в истории философии, практическая потребность подталкивала к обобщению разрозненного материала. Еще Диокл Магнесийский объединил в своей ’Етброф) xcov. Основой для него послужило старое сочинение о диадохиях, которое, по всей видимости, содержало в себе также и доксографические разделы. Однако он с прилежанием собирателя сделал выдержки и из иных сочинений, таких как П. ороуирюу Деметрия, Гиппобота, Диокла, Паутобаяп ioxopia Фаворина, до разработки которых дело у него попросту не дошло. Его труд остался незавершенным, и его заметки часто страдают неуместной сжатостью, так что пользуясь ими необходимо всякий раз тщательно проверять взаимосвязь. К сожалению, как раз седьмая книга, в которой речь идет о Стое, и которая, согласно перечню в Раг. 1759, доходила в своем рассмотрении до Корнута, искалечена. Она обрывается на перечне сочинений Хрисиппа. — О Диогене Ed. Schwartz. RE. V 739. В качестве полного издания все еще можно пользоваться изданием Cobet, Paris 1862. О рукописной традиции представление дает изданное Мюлем собрание сочинений Эпикура, Leipzig, 1922.

Также и имя Мназей, по мнению исследователей языка, возникло в результате эллинизации финикийского «Манас — сия», или «Менахем». А, согласно на удивление единодушному преданию, в древности никогда не подвергался сомнению тот факт, что Зенон был чистокровным семитом. В Афинах этот худощавый юноша привлекал внимание смуглым цветом своей кожи. Его учитель Кратет обращался к нему как к «финикийскому юноше», <&oivik написал «Воспоминания о Кратете» и тем самым признал его как своего учителя. Возможно, именно из этих воспоминаний взята история, в которой Кратет с помощью суровых и крутых мер отучал юного и элегантного чужестранца придерживаться внешних условностей. По мнению Зенона, образ жизни Кратета был живым доказательством того, что довольство и блаженство человека зависят лишь от его внутреннего настроя, и это осознание явилось для него решающим. Правда, той философией, к которой в своей жажде знания устремлялся Зенон, Кратет столь же мало был способен с ним поделиться, сколь и другой чистый практик, Стильпон, живший неподалеку в Мегарах. Поэтому ему пришлось слушать также академика Полемона, усердно заниматься диалектикой у Диодора и его ученика Филона, ознакомиться с основными учениями перипатетиков и «искать общения с умершими», читая сочинения древних философов. Наиболее глубокое впечатление произвело на него учение Гераклита о логосе. Однако он подробно изучил и труды Платона.