Интеллектуальные способности

Конечно, мы не можем причислять к действительным благам даже «первые природосообразные вещи», такие как здоровье, телесную силу, здравый рассудок или интеллектуальные способности. Ибо они не являются нашей заслугой, не могут быть нравственно «похвальными» и при неразумном употреблении способны даже причинять вред. Они также не образуют эвдемонии из самих себя, но лишь представляют собой условия для ее осуществления. Однако о том, что они не стоят на одной ценностной ступени с болезнью и глупостью, нам свидетельствует сама природа. Конечно, некоторые вещи для нас действительно совершенно безразличны. Является ли количество волос на нашей голове четным или нечетным, не имеет значения для нашей животной природы. Впрочем, однако, из массы adiaphora одни выделяются физисом как позитивные, другие — как негативные; соответствующим нашей природе оказывается «предпочтение» , враждебные же ей — «отвергаются» . Зенон, по своему обыкновению, прибегнул здесь к искусственным словообразованиям, ранившим любое греческое ухо. Ему была важна лишь формулировка, четко дающая понять, что хоть речь и идет о контрадикторных противоположностях, но что оба понятия лежат в сфере, всецело отличной от сферы благ. «Как при дворе владыки царь стоит вне всякого сравнения, и лишь о его чиновниках может говориться, что одним сравнительно с другими оказывается предпочтение, “поощрение”, — точно так же и благо несоизмеримо возвышается над теми вещами, которым мы во вненравственной сфере даем относительную оценку». Конечно, даже и мудрец предпочтет лучше быть здоровым, чем больным и будет делать все для поддержания своего здоровья, однако лишь в той мере, в какой это стремление совместимо с нравственной задачей. Размышление о том, следует ли избрать единственное, нравственное, благо, или же «предпочтенную» животной природой вещь, было бы бессмысленным. Мудрый, конечно, «примет» вторую, однако его спонтанное устремление, его «выбор» и «прибегание» будут направлены лишь на нравственное, посредством коего он единственно достигает эвдемонии. Если он достиг ее, он будет рад также и небольшому приросту внешних вещей, которые полезны для его животного бытия; с другой же стороны, если он потеряет даже и крупное состояние, это не в большей степени уязвит его, чем потеря одной драхмы. Ибо его эвдемония не затрагивается такими внешними вещами.