Индивидуальная душа

Сенека охотно разделил бы и веру Посидония в загробное продолжение жизни индивидуальной души, и в утешительных письмах он яркими красками живописует жребий блаженных духов на небе. Но здесь же он вспоминает и об эпикурейском утешении, заключающемся в том, что смерть как конец жизни есть ничто, а потому в ней нет места никакому ощущению боли.

Таким образом, несмотря на дуалистическое настроение, Сенека остается человеком посюсторонним, и сознание силы древней Стой остается в нем несломленным. Он также считает, что мудрый сможет посостязаться своей arete и своим блаженством с Юпитером; более того, здесь он его превосходит, ибо то, что у Бога лежит в его сущности, мудрый добывает благодаря своим собственным усилиям. Как и Клеанф, Сенека с верой склоняется перед волей божества; однако ему отнюдь не свойственно чувство абсолютной зависимости. «Тебе не нужно просить Бога об истинном благе, о духе. Ты можешь получить его от себя самого. Бог рядом, он с тобой, он в тебе» . Еще менее того стоик станет просить Бога о ничтожных внешних вещах. Тем не менее, он по примеру отцов складывает руки в молитвенном призывании, дабы вознести благодарность Богу, истинному Родителю и Кормильцу, с тем же самым почтением, которое он оказывает земным отцам, воздавая ему благоговейное почитание, правда, в духе учения Посидония: истинный культ состоит в том, чтобы, приобретая истинное познание о сущности благого божества, отвергать все антропоморфные представления и, в частности, все отвратительные ритуалы восточных модных религий, приближаясь ко всякому Богу с чистым, исполненным веры, сердцем. «Если ты хочешь снискать милость богов, будь добр! В достаточной степени почитает их тот, кто подражает им».