Философское основание

Аристотель хотел дать риторике философское основание, однако всецело признавал, что практическая речь должна идти иными путями, нежели наука. Ее целью, как он полагал, является не поучение, а убеждение; она исходит из общепринятых воззрений, не может применять строго научный метод доказательства, и для ее целей оправданно и необходимо воздействие на чувства. Все это отвергла древняя Стоя. Для нее различие между диалектикой и риторикой заключалось лишь в том, что одна с усилием собирает мысли, а другая развивает их в широко текущей речи. Целью же той и другой является «хорошо говорить». «Хорошо же говорить для стоика, — как поясняет один позднейший ритор, — означает говорить истину». И потому риторика была для нее не всего лишь искусством, но наукой, epis — teme, которой в полной мере владеют лишь мудрецы.

Поэтому Диоген, как и Платон, заявлял, что искусство речи не зависит от количества слушающих и не должно оглядываться на массовое воздействие. Вместе с Аристотелем, стоики в практическом отношении признавали три рода речей: совещательную, судебную и третью, которую они, однако, назвали не «эпидейктической» — по примеру Аристотеля, а «энкомиасти — ческой» — по примеру Анаксимена. Еще Зеноном были даны предписания о практическом оформлении публичной «политической» речи. В целом, правда, под риторикой они, вместе с Исократом, подразумевали культивацию художественной прозы, не ограничивающейся такой лишь политической речью и одним лишь устным словом, однако резко отличались от последнего тем, что единственной путеводной нитью признали истину. Хрисипп определил риторику как искусство, которое, по нахождении мыслей, занимается украшением и членением речи. Искусство представления, hypokrisis, которое впервые оценил Теофраст и которое позднейшими стоиками рассматривалось как особая часть риторики, он в определенных границах признавал, однако с очевидностью не рассматривал его как сущностно к ней относящееся. О членении речи мы слышим, что стоики довольствовались простым делением: prooimion, diegese, опровержение противника, эпилог. Относительно эпилога Хрисипп настойчиво внушал, что в нем должно лишь обобщаться уже ранее сказанное. Он, следовательно, исключал возбуждение из числа аффектов.