Душевно-телесный организм

Поскольку аффекты принадлежат природе душевно-телесного организма, для Григория, так же как и для Платона, отсюда следует, что в продолжение земной жизни они не могут быть искоренены, однако под водительством духа могут служить последнему в качестве ценных помощников в его религиозно-нравственных задачах. Точно такого же мнения придерживались и другие христиане; и, в частности, когда речь шла о смерти, они часто — опираясь на античную утешительную литературу — говорили, что христианину подобает не бесчувствие при виде страдания, но соблюдение меры в болезновании: ибо ведь и Христос проливал слезы возле могилы Лазаря. Это с необходимостью вело к ме — триопатии, которую платоники со времен Крантора отстаивали как идеальный душевный настрой. Однако с этим направлением пересекалась иная тенденция. Своим происхождением она была обязана отнюдь не влиянию Стой. Решающее значение здесь имела скорее склонность к уходу от мира, получившая поразительно быстрое распространение в уставшем от борьбы человеческом роде. Даже те, кто не бежал в одиночество пустыни, находили христианский идеал в жизни, где дух «закрывает очи для мира» , чтобы, как мистики, всецело посвятить себя жизни с Богом, погружаясь в его тайны.

Формулу же для такого освобождения от мира дала апатия, которая тем самым обрела для христиан новое значение и, в частности, у монахов заняла центральное место в их этике. Как во дни Сенеки, неустанное стремление к ней сделалось содержанием жизни, с той лишь разницей, что теперь к строгой самопроверке и самовоспитанию добавилась аскеза. Значение подчиненного твердым правилам нравственного упражнения, правда, весьма высоко ценила еще Стоя; и сам Сенека, точно так же как и Эпиктет, даже рекомендовали сделать себе привычку время от времени проводить несколько дней в посте или в воздержании от вина.