Дуалистический антитез

Ближайшую сферу этих катеконов образует наше тело. Воззрение, согласно коему человек есть единое существо, состоящее из тела и души, у Эпиктета, несмотря на его принципиальный монизм, уступило место резко дуалистической антитезе. Тело для него также относится к тем вещам, «которые нас не касаются», и — дабы указать своим учащимся на единственно необходимое — он говорит об этом «бренном образе» в самых презренных выражениях. Однако это жалкое тело необходимо для нашего существования; более того, сама природа вложила в нас любовь к нему. Поэтому природосообразно и является нашей обязанностью давать ему пищу и ухаживать за ним; «а когда я был еще юн, оно требовало от меня и кое-чего еще» . Монашеская аскеза незнакома Эпиктету. Конечно, он предостерегает не только от того, чтобы наряжаться на женский манер, или в угоду моде отказываться от украшения мужа — бороды, но и от того, чтобы в ущерб душе чересчур много заниматься спортом. Однако, по его разумению, такое же непонимание человеческой природы выказывают киники, когда намеренно запускают свое тело. Здесь раб Эпиктет демонстрирует такое же восприятие, как и аристократ Панэций. Разница лишь в том, что выражается он несколько резче: «Тот, кто не моется хорошенько и не полощет каждое утро свои зубы, тот свинья и ставит себя ниже собак и лошадей, соблюдающих свое тело в чистоте». Чистоплотность вменяется нам в обязанность не только нашим собственным человеческим достоинством, но и оглядкой на мнение наших ближних. Однако, не останавливаясь на этом, Эпиктет дает также предписания относительно общественных приличий и о том, как следует вести себя в обществе, на званом обеде или в театре.