Чувственное удовольствие

Вплоть почти до самой середины эпохи цезарей обшее сознание внутри философии выделяло два основных направления: эпикурейцев, которые в качестве высшего блага признавали чувственное удовольствие и видели в мире одну лишь власть случая, и «сократические школы», определявшие цель человека в соответствии с его духовной природой и его положением в божественном миропорядке. Августин вместе с неоплатониками провел разделительные линии иначе. Для него стоики как представители материализма относилсь к одной группе с эпикурейцами, тогда как платоновско-аристотелевская философия верила в нематериальный духовный мир и в трансцендентное божество, а следовательно — подготавливала почву для христианства. Это ретроспективный взгляд эпохи, умонастроение которой определяется уже не практической этикой, а чистой религией. Именно он может дать нам ответ, если мы теперь возвратимся к вопросу о причинах, приведших к закату Стой. При всем многообразии духовной жизни эпохи цезарей, общей для нее была новая религиозная черта, лежащая в ее основании. Повсюду живо распространялось ощущение того, что этот материальный, бренный мир с его несовершенствами и несправедливостями, где властвует слепая судьба и произвол звезд, не может представлять собой единственное, истинное бытие; что, напротив, над ним должен существовать лучший мир, царство сверхчувственного, нематериального духа, божества — царство, являющееся родиной также и для человека. В том, чтобы вновь подняться к нему, состоит стремление и предназначение человека. Однако путь к этому прокладывает не рассудочное познание и собственные силы, но благодать Бога, который снисходит к человеку, и вера человека, который безоговорочно принимает Божие откровение, посвящает Богу всю свою жизнь и заручается гарантией спасения с помощью сакраментальных действий внутри общины верующих.