Боль и напряжение

Правда, жесткий интеллектуализм, который, по всей видимости, был заложен в этом постулате, был смягчен еще сокра — тиком Антисфеном: тот заявил, что наряду с добродетелью для блаженства необходима еще и «сила Сократа», и потому он и его ученик Диоген не уставали говорить о значении упражнения для нравственной жизни, требуя нечувствительности к боли и напряжению. Это понятие душевной силы среди стоиков усвоил в частности Клеанф. Он обозначил добродетель как тонос — силу напряжения, которая, сама будучи сотворенной благодаря энергии животворящего огня, придает душе силу, необходимую ей для выполнения ее задач. Однако это воззрение он развил в естественно-научном сочинении, в котором говорил о телесной природе души как пневмы, а психические процессы рассматривал с физиологической точки зрения. Добродетель как функция логоса и как этическая позиция также и для него представляла собой знание. В этом же смысле и Хрисипп говорил о тоносе души, дающем логосу силу противостоять внешним соблазнам.

Также для Стой разумелось само собой, что добродетели, как всякому искусству, наряду с теоретическим знанием необходимы практическое упражнение и привычка. Но решающую роль здесь продолжал играть интеллектуальный элемент, укрепление логоса, и, говоря о его «аскезе», следует, конечно, дистанцироваться от всякой мысли об «аскезе» христианской.

Основание и предпосылка для теоретического и практического искусства жизни есть знание о божественных и человеческих вещах, мудрость, лишь немногим выпадающая на долю, в то время как большинство людей вынуждены довольствоваться лишь «философией», т. е. стремлением и усилием к достижению истинного состояния логоса. Из этого познания мира выводится знание о ценности человеческой жизни, о добре и зле. Это есть практическая жизненная мудрость, фронезис. Она вырабатывается в четырех главных направлениях. Как фронезис в более узком смысле, она регулирует наши поступки. В перенесении трудностей и опасностей она выказывает себя как храбрость, как душевный настрой, который, согласно определению Хрисиппа, «в терпении и перенесении без страха подчиняется высшему закону». В выборе вещей, достойных устремления, добродетель предстает как софросиния — самообладание, удерживающее все стремления в гармонии с логосом. Наконец, в общении с ближними она есть справедливость, воздающая каждому свое, то, что ему причитается. Таковы четыре главных добродетели, которые в согласии с древнегреческим восприятием различил Платон, и даже в отдельных частностях тут нельзя не заметить импульсов, идущих со стороны аттической философии.