Безнравственность и безбожие

Из философии для Филона заранее выпадало эпикурейство, ибо для него, так же как и для стоиков, была очевидна органическая связь безнравственности и безбожия. Среди прочих школ в его эпоху первенство удерживала за собой Стоя, которая в целом хранила старую школьную традицию, однако, в частности, в объяснении природы, испытывала влияние Посидония. Также и в сочинениях Филона мы вновь и вновь наталкиваемся на следы деятельности Посидония, но этим еще отнюдь не доказано, что сам Филон прочел какое-либо из его сочинений. Однако повсеместно уже заявляло о себе иное религиозное ощущение, восстававшее против стоического материализма и монизма и находившее свое выражение не только в неопифагорействе и у отдельных перипатетиков, но прежде всего придававшее иной облик платонизму. Ибо для последнего Тимей стал теперь главным свидетельством в пользу платоновского учения и источником религиозного познания, поскольку идеи стали пониматься как мысли трансцендентного Бога, который еще прежде видимого мира сотворил умопостигаемый.

К Стое Филона привлекало прежде всего телеологическое природообъяснение. Также он перенимает у нее различение телесного бытия и бестелесного «не-сущего», к которому относятся пространство, пустота, время и общие понятия. Он повторяет определения космоса и времени, данные Хрисиппом, и отстаивает воззрение о том, что сферический космос благодаря собственному равновесию способен на одном месте удерживаться в пустом пространстве. В сочинении о сотворении мира он даже усматривает у Моисея стоическое предположение об активном творческом и страдательном первоначальных принципах, каковое предположение склоняет к признанию существования несотворенной материи. Он не боится и время от времени заимствовать из аристотелевских диалогов пятую сущность, эфир; в целом же он представляет стоическое учение о четырех элементах, их свойствах и их взаимном переходе одно в другое, а также об их разделении на четыре космических региона.