Античные авторы

Постепенно и наука продвинулась настолько далеко, что в Нидерландах Юст Липсий дерзнул воссоздать из рассеянных сведений античных авторов общие очертания стоического мировоззрения. Его «Manuductio ad Stoicam philosophiam и Physi — ologia Stoicorum» явились результатом работы над изданием Сенеки; однако заявление: «е philologia philosophiam feci», — принадлежало уже ему самому. Во дни трудных забот бывший воспитанник иезуитов искал себе прибежища в той философии, где нашла поддержку и утешение Стоя, и так же, как некогда Цицерон в своем «Consolatio» делал записи о том, что им внутренне двигало и должно было послужить ему опорой и придать силы; он заносил свои мысли о душе в книгу «De constantia». С тех пор он считал задачей своей жизни сплавить воедино истины Стой с христианством. В сходном направлении вели свою работу и другие мужи, такие как немец Каспар Шоппе, в результате чего Стоя из предмета историко-филологических изысканий превратилась в живую силу, не только оказавшуюся способной передать огромное количество пригодных к употреблению частностей, но и доказавшую свою жизненную крепость тем, что в классической форме и в центральной мысли своей системы предвосхитила все то, чему современный дух придавал краеугольное значение. Ибо разум, ratio, который теперь выдвигал претензии на автономию наряду с Откровением и должен был дать человеку возможность не принимая во внимание историческое становление овладевать вещами как в теоретическом, так и в практическом плане, был ничем иным как тем самым логосом, примат которого в мире и в человеке ощущал Зенон, и который он признал в качестве носителя духовной сущности человека, установив его нормой для мысли и действия. И как в своих началах, Стоя теперь еще раз выполнила духовно-историческую задачу, выступив в качестве противовеса эпикурейству, вновь воскрешенному Гассенди, при этом не только поставляя плодотворные гипотезы для естествознания, но и стремясь научить подлинному искусству жизни. Стоя не могла противопоставить механистическому и занятому поиском математических закономерностей мирообъяснению никакой собственной теории; однако в ее силах оказалось способствовать тому, чтобы вопреки ему сохранялась вера в дух как последнюю причину всякого бытия и как определяющую силу в мире и человечестве.