Эллинское восприятие

Глубже всего эллинское восприятие было задето тем, что Зенон требовал апатии даже в случае смерти. Еще при жизни Зенона академик Крантор открыл свое знаменитое утешительное письмо к Гиппоклу протестом против этой нечеловеческой бесчувственности, и к нему в самых резких словах присоединился Эпикур, несмотря на то, что сам он всегда заботливо предостерегал человека от любых душевных смут. С тем большим рвением Хрисипп принялся, в противоположность перипатетикам, доказывать природопротивность и вредоносность всех аффектов. В пылу борьбы антагонизм все более усугублялся и обострялся, и по обе стороны сражающихся было забыто, что для Зенона, например, пафос не был идентичен стремлению, означая лишь его чрезмерность, а его апатия означала лишь подавление перешедшего свои разумные границы стремления.

В противовес стоической апатии, Крантор дал новое понятие умеренности в аффекте — метриопатию. Оно было воспринято скептиком Тимоном, встретив сочувствие и у других философов, и между этими антитезами спор об аффектах продолжался вплоть до поздней античности.

По сравнению с борьбой вокруг этической оценки аффектов вопрос об их сущности сперва отошел несколько на второй план. Конечно, еще Теофраст — согласно довольно поздним, однако вполне достоверным сведениям — заявлял, что аффекты коренятся в самостоятельных плотских влечениях и возникают независимо от любых суждений рассудка; и подобного же мнения, вероятно, придерживался Стратон, перенося сугубо чувственные ощущения удовольствия и боли в душевный гегемоникон и ставя их на одну ступень с такими аффектами, как страх и вожделение. Однако четко сформулировал проблему, пожалуй, лишь академик Аркесилай.

Именно Аркесилай смог придать борьбе против Стой в целом новое направление. Он осознал, что Академия не сможет выдержать соревнования с новыми школами, встав с ними на общую почву, вместо того чтобы хранить подлинное наследие аттической философии — дух науки, привнесенный в нее Сократом — не давая в обучении твердых результатов, но, напротив, побуждая людей к самостоятельному мышлению и исследованию. Будучи сам расположен более к критике нежели к построению, он перешел к нападкам на господствующий догматизм, ополчившись, в частности, против Зенона — единственного, в ком он видел достойного ученого соперника.