Естественный закон

Будучи стоиком, он исповедует веру в имманентного миру Бога, который, как дух, придает форму всем вещам в мире. Он сохраняет старое определение о том, что космос есть образование, состоящее из богов и людей, с той лишь разницей, что вместо богов он ставит Бога в единственном числе. Он говорит о «делах физиса» и приравнивает друг к другу божественный и естественный закон. Тем не менее, его религиозность носит совершенно новый, личный характер.

Непосредственно опираясь на Посидония, Эпиктет однажды говорит, что космос представляет собой органическое единство, в котором всякое становление и рост происходит по единому божественному закону, все элементы состоят друг с другом в симпатическом отношении и, в частности, человеческая душа столь тесно срастается со всемирным Божеством, что способна постигать его сущность и дела. Однако цель, к которой он стремится, есть, не как у Посидония, наполняющая собою весь мир жизнь, а вездеприсутствие и всеведение Бога, которому известны наши самые потаенные мысли. Как и Посидоний, Эпиктет ощущает в своей груди божественного даймона, который, как наше истинное Я, как логос, направляет и охраняет наши дела, и это конкретное представление в нем настолько живо, что понятие совести всецело отходит на второй план. Нос последним понятием в его вероучении связывается новое отношение к самому Богу. Для Стой звучит совершенно непривычно, когда он заканчивает свое размышление следующим образом: «Поэтому, когда вы закрываете за собой двери и гасите внутри свет, никогда не говорите себе, что вы одни! Вы никогда не бываете одни, но здесь с вами Бог и ваш даймон. А разве им нужен свет, чтобы знать, что вы делаете?» Это слова человека, который думает лишь о спасении своей души и ощущает непосредственное присутствие своего Бога, которому он подотчетен в своих делах и мыслях.