Стоическая логика

Научного продвижения в эту эпоху стоическая логика уже не показала. В гораздо большей степени спор с другими школами в учении о бытии подталкивал ее к разработке старых позиций. Новая жизнь, принесенная перипатетической школе Андроником и его кругом, дала повод еще Афинодору заняться критикой аристотелевского учения о категориях, которая была самостоятельно продолжена Корнутом. Ее целью было обеспечить твердость собственного школьного учения о четырех родах сущего. В какой мере при этом было получено принципиальное разъяс — ненение противоположности обоих мировоззрений, мы уже не можем представить себе с ясностью.

Действительно сущим для стоиков было лишь телесное; однако и бестелесное они также признавали как «нечто», правда, существующее лишь в нашем мышлении и высказывании. Тем самым, по всей видимости, уже для древней Стой это «нечто» превратилось в высший род, подчинявший себе равно телесное и бестелесное бытие. Напротив, возможно, уже в позднюю эпоху этому «нечто» в качестве логической антитезы было противопоставлено «ничто» , безусловно, обладавшее лишь теоретическим значением.

Из четырех видов бытия нетронутыми остались субстрат и свойство. Напротив, «состояние», Пщ Exov, отошло на задний план, хотя его еще рассматривает Сенека. То глубокое значение, которое оно имело в мирообъяс- нении для Хрисиппа, уже никем не осознавалось, и так могло случиться, что иные подчиняли этот род бытия четвертому — отношению, а это последнее разделяли на устойчивое отношение и на такое, которое возникает лишь при определенных внешних обстоятельствах.

Учение о причинах интересовало Хрисиппа в частности через посредство проблемы свободы воли, и поэтому он отделил решающую причину, благодаря одной своей сущности производящую действие, от побуждений, вызывающих действие лишь внешним образом . Факторы, которые необходимы для осуществления процесса, но действие которых не активно: такие как пространство, время и звенья цепи каузальной последовательности — он признавал лишь как необходимое условие. В практику преподавания затем постепенно проникло еще одно разделение, когда в отношении аристотелевского процесса ставился вопрос: участвует ли в производстве действия одна или множество причин. В эпоху цезарей различные классификации претерпели слияние; и в Стое, как и в остальных школах, получило признание четверичное разделение, в котором довольно нелогичным образом лишь побудительные, решающие, действующие сообща и дополнительные причины рассматривались в одном ряду как равноценные.